yura_osinin (yura_osinin) wrote,
yura_osinin
yura_osinin

Сечь.

Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
-- Кто смеет бить в литавры? -- закричал он.
-- Молчи! возьми свои палки, да и колоти, когда тебе велят! -- отвечали подгулявшие старшины.
Довбиш вынул тотчас из кармана палки, которые он взял с собою, очень хорошо зная окончание подобных происшествий. Литавры грянули, -- и скоро на площадь, как шмели, стали собираться черные кучи запорожцев. Все собрались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: кошевой с палицей в руке -- знаком своего достоинства, судья с войсковою печатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом. Кошевой и старшины сняли шапки и раскланялись на все стороны козакам, которые гордо стояли, подпершись руками в бока.
-- Что значит это собранье? Чего хотите, панове? -- сказал кошевой. Брань и крики не дали ему говорить.
-- Клади палицу! Клади, чертов сын, сей же час палицу! Не хотим тебя больше! -- кричали из толпы козаки.
Некоторые из трезвых куреней хотели, как казалось, противиться; но курени, и пьяные и трезвые, пошли на кулаки. Крик и шум сделались общими.
Кошевой хотел было говорить, но, зная, что разъярившаяся, своевольная толпа может за это прибить его насмерть, что всегда почти бывает в подобных случаях, поклонился очень низко, положил палицу и скрылся в толпе.
-- Прикажете, панове, и нам положить знаки достоинства? -- сказали судья, писарь и есаул и готовились тут же положить чернильницу, войсковую печать и жезл.
-- Нет, вы оставайтесь! -- закричали из толпы. -- нам нужно было только прогнать кошевого, потому что он баба, а нам нужно человека в кошевые.
-- Кого же выберете теперь в кошевые? -- сказали старшины.
-- Кукубенка выбрать! -- кричала часть.
-- Не хотим Кукубенка! -- кричала другая. -- Рано ему, еще молоко на губах не обсохло!
-- Шило пусть будет атаманом! -- кричали одни. -- Шила посадить в кошевые!
-- В спину тебе шило! -- кричала с бранью толпа. -- Что он за козак, когда проворовался, собачий сын, как татарин? К черту в мешок пьяницу Шила!
-- Бородатого, Бородатого посадим в кошевые!
-- Не хотим Бородатого! К нечистой матери Бородатого!
-- Кричите Кирдягу! -- шепнул Тарас Бульба некоторым.
-- Кирдягу! Кирдягу! -- кричала толпа. -- Бородатого! Бородатого! Кирдягу! Кирдягу! Шила! К черту с Шилом! Кирдягу!
Все кандидаты, услышавши произнесенными свои имена, тотчас же вышли из толпы, чтобы не подать никакого повода думать, будто бы они помогали личным участьем своим в избрании.
-- Кирдягу! Кирдягу! -- раздавалось сильнее прочих. -- Бородатого!
Дело принялись доказывать кулаками, и Кирдяга восторжествовал.
-- Ступайте за Кирдягою! -- закричали.
Человек десяток козаков отделилось тут же из толпы; некоторые из них едва держались на ногах -- до такой степени успели нагрузиться, -- и отправились прямо к Кирдяге, объявить ему о его избрании.
Кирдяга, хотя престарелый, но умный козак, давно уже сидел в своем курене и как будто бы не ведал ни о чем происходившем.
-- Что, панове, что вам нужно? -- спросил он.
-- Иди, тебя выбрали в кошевые!..
-- Помилосердствуйте, панове! -- сказал Кирдяга. -- Где мне быть достойну такой чести! Где мне быть кошевым! Да у меня и разума не хватит к отправленью такой должности. Будто уже никого лучшего не нашлось в целом войске?
-- Ступай же, говорят тебе! -- кричали запорожцы. Двое из них схватили его под руки, и как он ни упирался ногами, но был наконец притащен на площадь, сопровождаемый бранью, подталкиваньем сзади кулаками, пинками и увещаньями. -- Не пяться же, чертов сын! Принимай же честь, собака, когда тебе дают ее!
Таким образом введен был Кирдяга в козачий круг.
-- Что, панове? -- провозгласили во весь народ приведшие его. -- Согласны ли вы, чтобы сей козак был у нас кошевым?
-- Все согласны! -- закричала толпа, и от крику долго гремело все поле.
Один из старшин взял палицу и поднес ее новоизбранному кошевому. Кирдяга, по обычаю, тотчас же отказался. Старшина поднес в другой раз. Кирдяга отказался и в другой раз и потом уже, за третьим разом, взял палицу. Ободрительный крик раздался по всей толпе, и вновь далеко загудело от козацкого крика все поле. Тогда выступило из средины народа четверо самых старых, седоусых и седочупринных козаков (слишком старых не было на Сечи, ибо никто из запорожцев не умирал своею смертью) и, взявши каждый в руки земли, которая на ту пору от бывшего дождя растворилась в грязь, положили ее ему на голову. Стекла с головы его мокрая земля, потекла по усам и по щекам и все лицо замазала ему грязью. Но Кирдяга стоял не сдвинувшись и благодарил козаков за оказанную честь.
 Таким образом кончилось шумное избрание, которому, неизвестно, были ли так рады другие, как рад был Бульба: этим он отомстил прежнему кошевому; к тому же и Кирдяга был старый его товарищ и бывал с ним в одних и тех же сухопутных и морских походах, деля суровости и труды боевой жизни. Толпа разбрелась тут же праздновать избранье, и поднялась гульня, какой еще не видывали дотоле Остап и Андрий. Винные шинки были разбиты; мед, горелка и пиво забирались просто, без денег; шинкари были уже рады и тому, что сами остались целы. Вся ночь прошла в криках и песнях, славивших подвиги. И взошедший месяц долго еще видел толпы музыкантов, проходивших по улицам с бандурами, турбанами, круглыми балалайками, и церковных песельников, которых держали на Сечи для пенья в церкви и для восхваленья запорожских дел. Наконец хмель и утомленье стали одолевать крепкие головы. И видно было, как то там, то в другом месте падал на землю козак. Как товарищ, обнявши товарища, расчувствовавшись и даже заплакавши, валился вместе с ним. Там гурьбою улегалась целая куча; там выбирал иной, как бы получше ему улечься, и лег прямо на деревянную колоду. Последний, который был покрепче, еще выводил какие-то бессвязные речи; наконец и того подкосила хмельная сила, и тот повалился -- и заснула вся Сечь.
 
Николай Васильевич Гоголь. Тарас Бульба.
Tags: Гоголь, злободень
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments