Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Бабушкизм

Самая блевотная призказка этого года "Назло бабушке отморожу уши".
Звучит в той или иной форме ежедневно на радио, телевидении и в блогах. Задолбали.
Журналисты и эксперты, депутаты и министры, назло бабушке купите себе словарь афоризмов, пословиц и поговорок уже. Найдите там пару аналогичных по смыслу выражений и остановите эту попугайскую эстафету.

Эпоха героев

Ахиллес был одним из героев. Могуч, грозен, волосат (вспомним описание того, как он ругался в начале Одиссеи: Гомер прямо указывает на его волосатость, как признак необузданной гневливости). Без этого воина не мог состояться поход на Трою. За ним даже был специально отправлен Одиссей.
При этом мамаша спрятала его от Одиссея, переодев в женское платье и смешав с девицами. И Одиссей не мог его просто так опознать среди девушек.
О чем говорит нам это обстоятельство? О том, что Ахиллес был так миловиден при всей своей грозно волосатой героичности или девицы эпохи героев столь внушительно выглядели, что на их фоне мог затеряться любой мужик в платье?

Детективы

Никогда не читал Агату Кристи. А тут коллеги подсадили на прослушивание аудиокниг ее детективов в процессе работы в мастерской. Музыка сменилась на беллетристику. А у нас там то компрессор загудит, то миксер, то еще что-нибудь. И выходит примерно так: "Давайте обратимся к фактам. Во первых: БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР. Из этого мы можем сделать следующие выводы: ВЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ... именно на это я и прошу вас обратить самое пристальное внимание." Так и слушаем. Но сверхчеловеческие возможности героев даже при таком прослушивании поражают воображение. Одна дама, например, имела привычку выпивать стакан воды посреди ночи. Проснется, стало быть, часа в три ночи, жахнет стаканчик, и дальше спит. Преступник этим, конечно же воспользовался и заменил воду в стакане на концентрированную соляную кислоту. Тетка спросонок жахнула вместо воды стакан кислоты и, разумеется, окочурилась. Стакан. Кислоты. Соляной. Я так и представил себе эту картину: дымящийся вонючий стакан и она его до дна выпивает вместо воды. Да она даже просто от этой вони проснуться должна была. Ну ладно, нос заложило, не почувствовала, но вкуc? Как можно стакан какой бы то ни было кислоты выпить? Спросонья? Мне думается, как бы крепко не спал человек, но лишь пригубив такой напиток, любой проснется моментально. А тут все выпила, и потом, такая: "Что-то мне нехорошо."  Кровь изо рта пошла, видите ли.
В общем, забавное чтиво. Сэр Артур, хотя бы, скрывал резкий вкус опиума, подсыпанного в баранью похлебку, чесночным соусом, а Кристи по мелочам вообще не заморачивается. Зато всяких взглядов-чувств-переживаний и психологии пруд пруди.

Сечь.

Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
-- Кто смеет бить в литавры? -- закричал он.
-- Молчи! возьми свои палки, да и колоти, когда тебе велят! -- отвечали подгулявшие старшины.
Довбиш вынул тотчас из кармана палки, которые он взял с собою, очень хорошо зная окончание подобных происшествий. Литавры грянули, -- и скоро на площадь, как шмели, стали собираться черные кучи запорожцев. Все собрались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: кошевой с палицей в руке -- знаком своего достоинства, судья с войсковою печатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом. Кошевой и старшины сняли шапки и раскланялись на все стороны козакам, которые гордо стояли, подпершись руками в бока.
-- Что значит это собранье? Чего хотите, панове? -- сказал кошевой. Брань и крики не дали ему говорить.
-- Клади палицу! Клади, чертов сын, сей же час палицу! Не хотим тебя больше! -- кричали из толпы козаки.
Некоторые из трезвых куреней хотели, как казалось, противиться; но курени, и пьяные и трезвые, пошли на кулаки. Крик и шум сделались общими.
Кошевой хотел было говорить, но, зная, что разъярившаяся, своевольная толпа может за это прибить его насмерть, что всегда почти бывает в подобных случаях, поклонился очень низко, положил палицу и скрылся в толпе.
-- Прикажете, панове, и нам положить знаки достоинства? -- сказали судья, писарь и есаул и готовились тут же положить чернильницу, войсковую печать и жезл.
-- Нет, вы оставайтесь! -- закричали из толпы. -- нам нужно было только прогнать кошевого, потому что он баба, а нам нужно человека в кошевые.
-- Кого же выберете теперь в кошевые? -- сказали старшины.
-- Кукубенка выбрать! -- кричала часть.
-- Не хотим Кукубенка! -- кричала другая. -- Рано ему, еще молоко на губах не обсохло!
-- Шило пусть будет атаманом! -- кричали одни. -- Шила посадить в кошевые!
-- В спину тебе шило! -- кричала с бранью толпа. -- Что он за козак, когда проворовался, собачий сын, как татарин? К черту в мешок пьяницу Шила!
-- Бородатого, Бородатого посадим в кошевые!
-- Не хотим Бородатого! К нечистой матери Бородатого!
-- Кричите Кирдягу! -- шепнул Тарас Бульба некоторым.
-- Кирдягу! Кирдягу! -- кричала толпа. -- Бородатого! Бородатого! Кирдягу! Кирдягу! Шила! К черту с Шилом! Кирдягу!
Все кандидаты, услышавши произнесенными свои имена, тотчас же вышли из толпы, чтобы не подать никакого повода думать, будто бы они помогали личным участьем своим в избрании.
-- Кирдягу! Кирдягу! -- раздавалось сильнее прочих. -- Бородатого!
Дело принялись доказывать кулаками, и Кирдяга восторжествовал.
-- Ступайте за Кирдягою! -- закричали.
Человек десяток козаков отделилось тут же из толпы; некоторые из них едва держались на ногах -- до такой степени успели нагрузиться, -- и отправились прямо к Кирдяге, объявить ему о его избрании.
Кирдяга, хотя престарелый, но умный козак, давно уже сидел в своем курене и как будто бы не ведал ни о чем происходившем.
-- Что, панове, что вам нужно? -- спросил он.
-- Иди, тебя выбрали в кошевые!..
-- Помилосердствуйте, панове! -- сказал Кирдяга. -- Где мне быть достойну такой чести! Где мне быть кошевым! Да у меня и разума не хватит к отправленью такой должности. Будто уже никого лучшего не нашлось в целом войске?
-- Ступай же, говорят тебе! -- кричали запорожцы. Двое из них схватили его под руки, и как он ни упирался ногами, но был наконец притащен на площадь, сопровождаемый бранью, подталкиваньем сзади кулаками, пинками и увещаньями. -- Не пяться же, чертов сын! Принимай же честь, собака, когда тебе дают ее!
Таким образом введен был Кирдяга в козачий круг.
-- Что, панове? -- провозгласили во весь народ приведшие его. -- Согласны ли вы, чтобы сей козак был у нас кошевым?
-- Все согласны! -- закричала толпа, и от крику долго гремело все поле.
Один из старшин взял палицу и поднес ее новоизбранному кошевому. Кирдяга, по обычаю, тотчас же отказался. Старшина поднес в другой раз. Кирдяга отказался и в другой раз и потом уже, за третьим разом, взял палицу. Ободрительный крик раздался по всей толпе, и вновь далеко загудело от козацкого крика все поле. Тогда выступило из средины народа четверо самых старых, седоусых и седочупринных козаков (слишком старых не было на Сечи, ибо никто из запорожцев не умирал своею смертью) и, взявши каждый в руки земли, которая на ту пору от бывшего дождя растворилась в грязь, положили ее ему на голову. Стекла с головы его мокрая земля, потекла по усам и по щекам и все лицо замазала ему грязью. Но Кирдяга стоял не сдвинувшись и благодарил козаков за оказанную честь.
 Таким образом кончилось шумное избрание, которому, неизвестно, были ли так рады другие, как рад был Бульба: этим он отомстил прежнему кошевому; к тому же и Кирдяга был старый его товарищ и бывал с ним в одних и тех же сухопутных и морских походах, деля суровости и труды боевой жизни. Толпа разбрелась тут же праздновать избранье, и поднялась гульня, какой еще не видывали дотоле Остап и Андрий. Винные шинки были разбиты; мед, горелка и пиво забирались просто, без денег; шинкари были уже рады и тому, что сами остались целы. Вся ночь прошла в криках и песнях, славивших подвиги. И взошедший месяц долго еще видел толпы музыкантов, проходивших по улицам с бандурами, турбанами, круглыми балалайками, и церковных песельников, которых держали на Сечи для пенья в церкви и для восхваленья запорожских дел. Наконец хмель и утомленье стали одолевать крепкие головы. И видно было, как то там, то в другом месте падал на землю козак. Как товарищ, обнявши товарища, расчувствовавшись и даже заплакавши, валился вместе с ним. Там гурьбою улегалась целая куча; там выбирал иной, как бы получше ему улечься, и лег прямо на деревянную колоду. Последний, который был покрепче, еще выводил какие-то бессвязные речи; наконец и того подкосила хмельная сила, и тот повалился -- и заснула вся Сечь.
 
Николай Васильевич Гоголь. Тарас Бульба.

Библиотека СПбГХПА.

Надо сказать, что книг по керамике, а особенно по технологии керамики не так много, как хотелось бы. Не в библиотеке Мухи, а вообще. Их в природе мало. Но еще почти неделю можно сходить в СПбГХПА, чтобы застать в тамошней библиотеке собранный концентрат из того, что есть. Не надо по картотекам шариться - приходи и смотри, читай, записывай коды, чтобы потом не искать.
Адрес, если кто не в курсе, Соляной переулок, д. 13.

5AB7VBLmd7Q

Конечно, больше всего книг по фарфору.

0oM8pbbZFL0

Но и по технологии тоже имеются.
Collapse )
добрый

Все в Хабаровск.

Потому что там открылась первая персональная выставка уникального художника. Удивительно -- семьдесят пять лет человеку, а выставка первая. И в Японии о нем гораздо больше знают, чем в России, хотя живет всю жизнь не в Токио, а в Хабаровске.

Оригинал взят у kolbasin в Первая в России персональная выставка Геннадия Павлишина
«Я жадный до работы». — Говорит Павлишин. Наверное, именно поэтому его первая российская персональная выставка случилась только в семдесят пять лет, да и та с подачи Краеведческого музея. «За рубежом ценят, там мне всё организовали сами, и таможню предупредили чтоб без задержек, и работы распродали все, а здесь почему-то никому ничего не нужно». — Сетует Геннадий Иванович (Дмитриевич. прим. М.Т.). И, действительно, чертовски обидно, что так всё происходит. Рядом с нами живет художник мирового уровня, но увидеть его работы вживую не было возможным. До сего дня. В Хабаровском краеведческом музее им. Гродекова открылась шикарная выставка!



Collapse )
добрый

De Batavier.

Саня Медик превратил фасад жилого дома в Lootsstraat в Амстердаме в библиотеку из 250 керамических книг. Улицы в этом районе города названы в честь голландских писателей и поэтов, а тут их "собрание сочинений". Хотя корешок с ветряной мельницей, конечно, наводит на мысль о Сервантесе, который сами знаете какой голландец.



Collapse )